База отдыха Ергаки

Фотографии

-  Фотогалерея  -  На Тиберкуль к виссарионовцам. Часть 2  -

(Часть 1)Подойдя к бревенчатому срубу, покашляв, мол, знаем культур-мультур, вежливые мы, остановился у крыльца. Странно как-то: тайга, домики и не души. Даже собака никакая не тявкнет. Вспомнились почему-то ужастики. Вот сейчас как все зашевелится, задвигается и бродячие мертвецы из земли полезу-у-у-т! На мой рёв «живые тут какие есть?» открылась дверь и на крыльце показалась совсем не страшная, прибалтийского вида тётя. С совсем нескрываемым соответствующим акцентом и с доброй, я бы сказал даже располагающей, улыбкой на лице, произнесла типа: «Страстфуйте, щем маку памотчь?» В глазах читалось иное: «Грёбанные ублюдки, житья от вас нет, бродите тут, собаки поганые!» «Хорошо ещё, с ноги не поддала», — промелькнуло в голове. И я, так же мило улыбаясь, продолжил беседу. Мол, подскажи, хозяюшка, как нам до следующего хуторка добраться, чтобы на Тиберкуль попасть? Тётя, видимо, предвкушала вопрос и ёще приятней улыбнувшись, ответствовала: «Тальше торокки нэтт. Пешком натта итти-и-и! А машинны мошете пастафить у банни-и-и! Дайттете быстро, там толко шта терефянные троттуарчики, то саммого коротта пролложилли!» «Ага, мля, и фуникулёр запустили гы-ы-ы-ы!», — подумалось мне.Поблагодарив добрую женщину, я спустился вниз и передал вкратце суть разговора. Хотя все уже знали, что придётся идти пешком, моё сообщение радости никому не добавило. И только Юра-Юра, матёрый турист-альпинист-водник, как старый больной конь Буденного при звуке полковой трубы, встрепенулся и ломанулся вытаскивать из «собачатника» рюкзак. Радости его не было предела. Он открывал и закрывал кармашки. Разворачивал и сворачивал сменные маячки, трусики, приговаривая при этом: «А ручки-то, ручки-то помнят!» Отрывался. Глядя на это оргазмирующее тело, остальные тоже начали шустрить по своим сидорам. Рыбак-охотник Дуглас, предварительно вывалив содержимое своего баула, сосредоточенно начал сортировку. Загружался чувак продуманно. Как в последствии оказалось, к тому же ещё и ко всеобщей пользе. Я же занялся продуктами. Так, это перекус, это ужин, это завтрак, это обед. Вроде всё! «Водку не забыли?» — Лёха первый закончил перебирать содержимое своего рюкзачка и теперь с чувством исполненного долга наблюдал за остальными. Услышав сладкие слова про водку, все оживились.«Ну чё, на посошок!», — пропел Пиф поглядывая на арбуз. За арбуз вступился Димыч: «На посошок это хорошо, только арбузом давайте закусывать не будем». И как это он умеет, начал подводить длинную базу под сказанное. Димыч ещё в институте был очень умненьким мальчиком. Полненький в очёчках. Сидел на первой парте, писал конспекты, ходил в библиотеку и прилежно поднимал руку на семинарских занятиях. (Вру, конечно, это когда он умничать начинает, кто-то из нас начинает фразу о: «Димыч ещё в институте…») Пиф утомился слушать и согласился «на посошок» без арбуза. Выпили, крякнули и начали пялить на себя рюкзаки. Веселее всех с рюкзаком выглядел конечно Пиф. В здоровенный камуфлированный рюкзак он воткнул коврик, а уже в него запихал шмотки, спальник и всё остальное. Со стороны он стал похож на таджика, у которого сломался верблюд и теперь он волокёт всю его поклажу. Боцман, он же Юра-Юра, на правах бывалого подходил к каждому, дергал за разные веревочки рюкзак: «Это, что бы вам, чучелАм, удобнее было идти! Учитесь, пока я жив!» Учиться никто не хотел, однако практически все безропотно позволяли себя засупонивать. Сделали фото, как жизнелюбиво пошутил Дуглас - «На память(ник)!» — и тронулись в путь.На первых метрах пятидесяти меня не оставляла мысль «Обманула ведьмачка, тут хоть на Порше катись!» Однако еще метров через тридцать мы вступили в такую г..нину! И если б она не была сверху присыпана травой да веточками, провалились бы «по самое нихачу»! Мда, точно не проехать, не наврала, хорошая тётечка! Пройдя ещё метров сто, по тропе, временами даже без грязи, Димыч не выдержал и ехидно так начал: «Ну и где ваш тротуарчик? О, какой чистенький тротуарчик! Зашибись!» И тут как в сказке, все аж обалдели. Точно, свеженький такой, ещё пахнущий смолой, не затоптанный деревянный настил! Афигеть! Все оживились и не применули по единой! «По единой богом не возбраняется!», - радовался, конечно же, тротуарчику Димыч. Весело переговариваясь, дружно затопали дальше. Причем неплохим таким аллюром, что буквально за полчаса преодолели около четырех километров, до последнего хутора. Благо, крутяков не было. На хуторе сделали первый привал, подмылись из ручейка, там же и попили. Повалялись на травке и, выведав дорогу у поливающего грядки мужика, двинулись в путь. Сразу за хутором тропа резко взяла вверх. «Мда, мля, приплыли», — подумал я, оглядываясь на весело отдувающихся, дышащих как загнанные пони, толстяков. С лиц Ниагарой лился пот, тоскливые выпученные глазки нервно вращались, рты не закрывались. В глазках читалось «Ну какого…? Ну на… мне всё это сдалось?» Лёха-то ещё был бодрячёк, иногда футбол, а по четвергам, перед баней — высокоинтелектуальня игра в бадминтон. Хуже было Димычу, из всех спортивных игр препочитающему DOOM. Заотстовал. Запозевал. «Идите, я вас догоню», — прохрипела тушка туриста, крикнув мужикам ,чтобы дальше шли.Я предложил Димычу передохнуть: «Ну давай, жирюга, снимай рюкзак, садись, передохнём!» Тот сначала вяло отмахивался, мол, дойду, иди, догоню. Но после моего чисто практического аргумента, о том «тарапиться ни на-ада-а-а!, как говорил товарищ Саах.. ах какой жених!» и того, что «если он загонится и подохнет здесь, я его тушу выносить из лесу не буду, а прикопаю здесь под ёлкой» турист сдался. Так мы и шли дальше в гору, делая частые остоновки, но никого это не травмировало, ибо действительно торопиться было некуда. И почему-то меня не оставляла мысль о том, что и хорошо, что отстали. Придём — лагерь разбит, костерок горит. Я же не знал, что эти пАданки окажутся такими ленивыми скотами! Светило солнышко, щебетали птички, Димыч вёл интеллектуальные беседы. Я тоже развлекался: «Димыч, мужики спросят: „а почему вы отстали?“ А я им, Димыч, скажу: „Если бы не Димыч, не было бы меня уже с вами!“ „Да ну-у-у?“ — удивятся мужики. „Да“, — скажу — „Пошёл пос..ть и, не поверите, змея как цапнула за самый конец!“ „Да ну-у-у?“ — удивятся мужики. „Вот вам и ну, спас меня Димыч, высосал весь яд, до последней капельки! Настоящий друг!“» Вот так вот с шутками и прибаутками мы вышли на указатель, о котором нам говорили ещё в Гуляевке. Не увидев свежих следов на тропе, ведущей к озеру, мы решили, что мужики ждут нас возле поселения Виссарионовцев. Метров через семьдесят открылась полянка, на которой стоял домик. У домика веселилась ребятня лет по двенадцать-тринадцать. Из домика, при ближайшем рассмотрении который оказался КПП, причём я увидел там три (три!) вида связи, вышел мужичек в голубой хламиде, а на — башке арабский белый платок с черным кольцом, ну как у бедуинов.Нашего мента, я вам скажу, хоть в кельт и кокошник наряди, всё одно ни с кем не спутаешь! А особенно, если он прослужил больше трех-четырех лет. Ну, сами знаете. Так вот, этот ментяра в рясе, просканировав нас, начал знакомую песню. Да кто, да откуда, да куда, да надолго ли. В свою очередь, я поинтересовался не выходили ли сюда наши, такие с рюкзакми. Не моргнув глазом (вот тренировка!), он начал лепить, мол, да нет, никого не было! Вот ведь сука какая! Я уже и сомневаться начал. Но ведь нет другой дороги, не могли они незамеченными пройти. «Пошли, — говорю, — Димыч, на озеро». Вниз по тропе шли ещё сомневаясь, пока не увидели отпечаток ноги Дугласа, обутого в китайские кроссовки адидас. Наши. Настроение поднялось. «Ну чё, под горку зашибись?» «Ага, сегодня под горку, а завтра-то в гору придётся подниматься!» — бодро заныло чудовище, уже предвкушая, что через десять минут развалится на бережку. Сзади послышались шаги и нас догнал мужичек в знакомом одеянии, но уже не мент, иной. «Ёптть, ещё один разведчик!» Благо, Димыч был уже бодрячок, и они, зацепившись языками, как две интеллектуальные блондинки, завели теологическую дискуссию, в ходе которой разведчик понял, что мы тоже не пальцем деланы. Ведь Димыч ещё в институте… (далее по тексту). Сосны поредели и… здоровенное озеро, чистейшее и красивейшее, и такое зовущее! Ну наконец-то всё — пришли!Продолжение следует...

 
+13°